— Я думаю, что мне не встретится ни одна из них, — убеждённо заявил я.

— И я на это надеюсь, — сказала бабушка. — В Англии они особенно злобные, нигде в мире таких больше нет.

Она снова устроилась в своём любимом кресле, закурив чересчур «ароматную» сигару. А я не сводил глаз с её руки, на которой не было пальца. Я ничего не мог с собой поделать, меня сжигало любопытство. Что же такое ужасное могло случиться, когда моя бабушка, в то время ещё маленькая девочка, повстречала ведьму? Наверное, это событие было столь печальным и в то же время столь отвратительным, что бабушка просто не в силах говорить о нём! Возможно, ведьма схватила бабушкин пальчик и выкручивала его, пока не сломала, или ошпарила его кипятком из горячего чайника? Или кто-то другой вырвал пальчик, как вырывает дантист больной зуб? Ничего я не мог понять.

— Расскажи мне, бабушка, об английских ведьмах. Чем они занимаются? — попросил я.

— Ну, хорошо, — согласилась бабушка, посасывая свою сигару. — Любимая забава у них — это поднять такую пыль, которая способна поглотить любого малыша; или превратить его в нечто, в некое существо, которое не нравится взрослым. Ну, например, в слизняк. И тогда человек, ненароком наступив на слизняка, поскользнётся или раздавит его, не подозревая, что это ребёнок.

— Как это отвратительно! — вскрикнул я невольно.

— А что ты скажешь о блохе? — продолжала бабушка. — Тебя превратят в блоху, и твоя собственная мама, вместе с порошком от блох, выбросит тебя и — прощайте!

— Бабушка, ты пугаешь меня. Мне уже вовсе не хочется ехать в Англию.

— Знавала я английских ведьм, — хладнокровно продолжала бабушка. — Они способны на такую пакость, как превратить детей в фазанов, выпустить их в лес как раз накануне открытия охотничьего сезона. Конечно, бедняги погибали.

В моём воображении предстали ужасные картины: фазаны, мечущиеся среди деревьев, и один из них — это я, стремящийся уклониться от выстрелов человека с ружьём.