Источники богатые!» (ПСС, Л., 1978, т.7, с. 114–15). В письме к В. А. Жуковскому от 17 августа 1825 г.: «Кстати об элегиях, трагедия моя идет, и думаю к зиме ее кончить; вследствие чего читаю только Карамзина да летописи. Что за чудо эти 2 последние тома Карамзина! какая жизнь!» (ПСС, т.10, с.135). Сцена Площадь перед собором в Москве, в которой изображен юродивый Николка, входит в третью часть, над которой А.Пушкин начал работать с середины сентября 1825 г. В это время произошло переосмысление образа главного героя трагедии — Бориса Годунова. В письме к П.А.Вяземскому от 13 сентября 1825 г. А.Пушкин писал: «Благодарю тебя и замечание Карамзина о характере Бориса. Оно мне очень пригодилось. Я смотрел на него с политической точки, не замечая поэтической его стороны: я его засажу за Евангелие, заставлю читать повесть об Ироде и тому подобное» (ПСС, т.10, с.141). Именно для раскрытия духовно-нравственной стороны образа Годунова и понадобилось поэту создать сцену с участием Христа ради юродивого, который обличает его тайные дела. Для создания образа юродивого Истории государства Российского и летописей было недостаточно. Н.М.Карамзин о современнике Бориса Годунова юродивом Иоанне, называемого в народе Большой колпак, повествует довольно кратко: «Тогда же был в Москве юродивый, уважаемый за действительную или мнимую святость: с распущенными волосами ходя по улицам нагой в жестокие морозы, он предсказывал бедствия и торжественно злословил Бориса; а Борис молчал и не смел сделать ему ни малейшего зла, опасаясь ли народа или веря святости сего человека. Такие юродивые, или блаженные, нередко являлись в столице, носили на себе цепи или вериги, могли всякого, даже знатного человека укорять в глаза беззаконною жизнию… Уверяют, что современник Иоаннов, Василий Блаженный, подобно Николе Псковскому, не щадил Грозного и с удивительною смелостию вопил на стогнах о жестоких делах его (Том 10, гл.4). Из жития святого Иоанна, блаженного Христа ради, известно, что он носил под одеждой тяжелые вериги из толстых железных крестов.