Ванятка не мог вымолвить ни слова. Так и стоял, вытаращив на Алексия свои огромные голубые глазищи.

— Занемел чай? — шепнул кто-то. Из угла хихикнули.

— А может он блажной? — опять хихикнули.

— А ну молчать там! Вот вызову Псалтырю читать, вместе и повеселимся! — пригрозил Алексий и вдруг так ласково взглянул на Ванятку, что Ванятка неожиданно для себя выпалил:

— Иван я, Федора ремесленника сын, учить буквицы пришел! — и почувствовал как щеки, словно огнем залило. Мальчишки снова захихикали. Алексий грозно свел брови. Все мгновенно стихло. «Ох, и смеяться надо мной будут», — досадливо подумал Ванятка. Да еще и сидеть на полу пришлось, на половошнике, на специальном половичке таком, постеленном для тех, кому места на скамьях не хватило. «Завтра раньше всех приду, скамью займу», — твердо решил Ванятка. И никогда более не опаздывал.

Буквицы учить оказалось не так уж просто. Длинные имена у них, у этих букв: Аз, Буки, Веди, Глаголь, Добро, Есть, Живете, Зело, Земля… И много их, сорок три закорючки диковинные! Никак Ванятка запомнить их не мог. Уж и зима прошла, и ручьи весенние радостно зажурчали, а Ванятка все с азбукой бьется. Никак она ему в голову не идет. Закорючки закорючками. То сливаются все в одну кучу, то путаются… Как тут упомнить всех! Совсем выбился из сил Ванятка, даже играть не мог. В школу ходить не хотел. Там дьякон Алексий шутки не шутит. Лозой по рукам лупит за невыученный урок. И Ванятке тоже не раз доставалось. Отец давно рукой махнул. Видно неспособный к знаниям сынок. Что ж тут поделаешь. А Ванятка молился, со слезами помощи Божией просил, чтобы даровал ему Господь разумение. И вот как-то раз бабушка поповой дочки Иринки, что в большом доме жила на краю деревни, рассказала о цветке волшебном, который удачу да счастье приносит тому, кто найдет его! И даже картинку показала с цветком этим. Картинка старая, потрёпанная.