Вдруг… «Ой!» — угодили в причетника придворной церкви. Прямо в бороду! «Да это ж Васьки Баженова отец! Вот будет дело!» Действительно, это Иван Федорович Баженов со службы возвращается. Устало и раздраженно грозит мальчишкам. Те исчезают в одно мгновение, рассыпаются в разные стороны, словно горох. Но один из мальчиков, казалось, не слышит ничего вокруг. Его и не было заметно во всей этой кутерьме. Он лепит… но не снежную бабу… Причетник торопливо подходит ближе — хоть одного за ухо отрепать!.. Батюшки, да это ж Васька! И опять бездельничает! Читать, писать не хочет. Только малюет. «А ну я тебя! Марш домой заниматься! Часослов учить!» Мальчик медленно поднимает на отца свои огромные темные глаза. Они светятся каким-то отстраненным светом. Причетник резко хватает сына за руку, случайно переводит взгляд на лепнину и… осекается. Да это ж наш храм! Истинный Крест, храм Иоанна Предтечи, что в Кремле! И купола, и окна дугой, и ворота резные, даже кресты на куполах. Храм, только маленький. Чудо! Только что с этим чудом делать. Эх! «Все пустое, сынок, учиться надо, Священное писание читать, да служить идти. Вот дело настоящее, надежное, нужное. А это что?! Снег-то растает, что останется? Пустое это все… Пустое… Ну пойдем, пойдем домой, эх…»

Но «пустым» делом Вася Баженов заниматься не перестал. Просто не мог перестать. Зимой лепил из снега, летом на песке и земле рисовал, а если попадался где обрывок бумаги, то счастью юного художника не было предела. Однажды даже перетаскал к себе обломки камней, оставшихся от надгробной плиты, «сделал гвозди, на подобие долот, и ими вырезывал личины…» Отец видел пристрастие сына. Учителя ему надо. А где денег-то взять? Но Вася Баженов твердо знал свое призвание. «Я отважусь здесь упомянуть — что я родился уже художник».

Упрямо и четко шел Василий Баженов по предначертанному ему пути. Как начал еще с детства разные особо полюбившиеся здания и храмы с натуры срисовывать, так всю жизнь свою строительству зданий и храмов посвятил.