Но когда Сын Божий принял на Себя грехи людей и принес Себя в искупительную жертву за них, этим Он исходатайствовал право именовать Бога Отцом, Аввою (Рим. 8, 15), а нас – детьми и Ему "братьями" (Евр. 2, 17; 3, 14). Таким образом в этом слове "Отец" сокровенно заключена идея искупления. Оно тогда ещё не совершилось, когда Господь говорил это. Но уже самое Его пришествие было началом искупления, и Он о будущем мог говорить уже, как о настоящем. Ещё при крещении Христа Отец сказал Иоанну: "Сей Крещаемый есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же (через которого) благоволих", т.е. возвратил Свое отеческое благоволение к людям. И при рождении Его в Вифлееме ангелы пели пастырям: "Слава в вышних Богу... в человецех благоволение", конечно же, Божие. Ради Сына Единородного нам возвращено сыновство благодатное у Отца Небесного. Итак, и Сам в Себе, и ради Сына Искупителя, Бог есть воистину Отец. Сын Божий повелел и учил так. И ради этого одного мы и обязаны, и можем именовать Бога Отцом Своим. И какое счастье заключается в этом слове!..

Обратимся немного вглубь истории. Еврейский народ, как и язычники, за грехопадение были лишены отеческой милости. И именовали Бога преимущественно словами "Правосудный Мздовоздаятель". Но вот из уст Иисусовых эти же самые евреи, обыкновенные люди, рыбаки, рабочие, немногие вожди-фарисеи, слышат это новое имя: Бог есть Отец... Можно представить себе, каким радостным благовестием прозвучало для них это имя! И тем оно было сильнее, чем звучало непривычнее!..

Но лучше послушаем свое собственное сердце... Вот иной раз (и часто, увы!) читаешь Молитву Господню механически, мертво. И это слово промелькнет совершенно незаметно, бесследно.

А в другой раз остановишься вниманием на нём, но недостойное сердце, подавленное грехами, боится принять смысл его... Отец! Нет, я недостоин этого права считать себя сыном Ему, следовательно, для меня лично Он ещё не Отец... И больно на душе...

Но вот иногда и умом и сердцем воспримешь это святое слово...