Таким же образом западные христиане думали и о божественной справедливости. Бог, как бесконечное Существо, был бесконечно оскорблен непослушанием Адама. Он принял решение, что вина Адама должна в равной мере распространяться на всех его потомков, и все они должны быть приговорены к смерти за его грех, несмотря на то, что сами они его не совершали. По мнению западных богословов, божественная справедливость действует как вендетта (кровная месть): смерти достоин не только тот человек, который тебя оскорбил, но и вся его семья. И что действительно, до полного отчаяния трагично для людей, так это то, что утолить оскорбленное достоинство Бога не в состоянии ни один человек, ни даже все человечество, хотя бы и пришлось жертвовать им в течение всей истории. Достоинство Бога можно спасти только в том случае, если Он смог бы наказать кого-либо, кто обладает таким же достоинством, что и Он Сам. Поэтому для того, чтобы спасти и достоинство Бога, и само человечество, не было иного средства, кроме воплощения Его Сына, чтобы Тот, как человек, обладающий достоинством Бога, мог быть принесен в жертву для спасения чести Своего Отца.

Эта языческая концепция божественной справедливости, требующей бесконечных жертв для своего удовлетворения, делает Бога нашим истинным врагом и причиной всех наших несчастий. К тому же, требовать удовлетворения за грех праотцев от людей, которые не могут нести за него никакой личной ответственности, это вовсе не справедливость [

Имеет ли концепция такой «справедливости» какое-либо отношение к справедливости, которую Бог открыл нам Сам? Такое ли значение словосочетание «божественная справедливость» имеет в Ветхом и Новом Заветах?

Возможно, началом ошибочной интерпретации понятия «справедливость» в Священном Писании стал его перевод при помощи греческого слова «dikaiosyne». Нельзя сказать, что такой перевод был совершенно неправильным, но это слово, будучи термином языческой гуманистической цивилизации древних греков, невольно ассоциировалось с их определенными представлениями, которые могли легко привести к искажению подлинного смысла.