- Всего три! Всего три! - вопят-надсаживаются комары, а мошкара им поддакивает. - Да и те ненароком!..

- О каждом поведайте, - важно шевелит саженными усами король.

- Великая драка была у быков, а один наш храбрец меж рогов затесался, его и забодали. Зато и сами рога обломали...

- Жеребцы меж собой схлестнулись, а второй наш смельчак им под копыта угодил. Расплющили его железные подковы, зато и сами согнулись...

- А третьего героя пастухи конским волосом повязали и колами в огонь затолкали. Ну да и у них костер погас...

Не мог я снести такого наглого вранья, приподнялся в люльке да ка-ак тресну короля-кровопийцу по скуле, чуть пальцы не отбил. Счастье его, что я тогда мал еще был, а то в лепешку раздавил бы.

Ужасно рассвирепел комариный король и с налёту ка-ак вопьется мне в нос. Целые сутки орал я от боли... Стыдно, говорите, плакать от комариного укуса? Совсем не стыдно: одно дело, когда жалит обыкновенный комаришка - почешешь, и дело с концом. А тут сам комариный король! От его укуса на носу у меня гуля вздулась, величиной с огурец.

Увидал комар и стал похваляться перед всеми:

- Теперь у него нос отвалится! Безносым останется! - и думает, бестолковый, что навредил мне. А вышло совсем наоборот. Сослужил он мне хорошую службу. Гуля затвердела да так и торчит поныне на кончике носа, поэтому мне в путешествиях компаса не нужно. Скошу глаз, погляжу на гулю и смело могу идти в нужном направлении.

Через месяц я уже понимал лесные языки - и осиный, и шмелиный, и жучиный.

Сижу как-то в люльке, жерновами забавляюсь и слышу, как комариный король с оводом беседует.

- Ты почему так дождя боишься? - спрашивает комар у овода.

- Меч-то у меня из чистого золота, - важничает овод, - приходится беречь, как бы не заржавел. А ты почему от солнца прячешься?

- Жирный я очень, боюсь, как бы сало не растопилось, - пыжится комар, а сам до того худ, до того тощ, что брюхо к спине присохло.