с временами сталинского гонения и говорили: «При Сталине было проще, тогда

ставили к стенке или отправляли в лагеря. И всем все было ясно: вот друг, вот

враг».

А здесь все делалось куда более изощренно, мерзко, Церковь начали под-

рывать изнутри. Государство решило, что священники не имеют права нести ад-

министративную и финансовую ответственность. Все было передано в руки ми-

рян — старост, которые назначались местными властями. Все деньги Церкви

и вся административная власть ее находились в руках этих старост. А староста

делал все, чтобы разорить храм финансово. Все средства он старался сдать в так

называемый Фонд мира либо в райисполком, где эти деньги втихую разворовы-

вали чиновники. А ведь там были и добровольные от прихожан пожертвования,

которые тоже до единой копейки проходили через руки старосты.

— В России, конечно, воруют, но чтобы церковные деньги?!

— Помню, когда я приехал служить в город Вязьму, там вся местная

власть питалась за счет собора. Увидел я в Вязьме, что роскошный храм в жут-

ком состоянии, черный, как кузница, на клиросе стоят три ветхие старушки, по-

ют, и больше никакого хора. Один священник еще, убогий такой и еле живой.

Я попросил, чтобы в храм явилась староста, а настоятель к вечеру отвечает:

«Владыко, староста просила передать, что вы для нее не начальник».

Более того, были старосты, которые вмешивались и в богослужебную

часть. Я никогда не забуду такого внешне невероятно благоговейного,

по фамилии Людоговский, который напоминал Льва Толстого своей окладистой

бородой. Он был старостой Троицкого собора Александро-Невской Лавры

в Ленинграде. Он ездил за границу, и его везде принимали за такого русского

интеллигента. На самом деле это была страшная, чудовищная личность. Под та-