сильно повлиял на всю семью и на моего отца.

Папа с мамой познакомились в храме Киевского подворья в Ленинграде.

Они оба пели в хоре, полюбили друг друга и решили вступить в брак. А

за несколько дней до свадьбы отца арестовывают и отправляют на Колыму. По-

лучилось так, что и он прошел путем деда... В 1947 году Владыка Григорий его

рукоположил, направив в храм Смоленской иконы Божией Матери на Смо-

ленском кладбище, находящемся неподалеку от нашего дома. Мы жили

на Васильевском острове.

У папы и мамы было трое детей — старший Николай, я и младшая сестра

Елена. Все мы встали на путь служения Церкви. Отец наш был книголюбом. Мы

жили очень скромно, в коммунальной квартире, но папа сумел собрать прекрас-

ную библиотеку. Она насчитывала более трех тысяч томов. В юности я прочитал

то, что большинству наших сограждан стало доступным только уже в период пе-

рестройки и в советское время. И Бердяева, и Булгакова, и Франка, и замечатель-

ные творения нашей русской религиозной и философской мысли начала XX ве-

ка. И даже парижские издания...

«Если Вы согласны с тем, чтобы я в галстуке ходил в церковь,

то готов его повязать...»

Я учился — и неплохо — в передовой школе. По всем статьям должен был

стать пионером. Но не считал это возможным. Помню, меня пригласила для раз-

говора директор школы. А я сказал ей:

— Если Вы согласны с тем, чтобы я в галстуке ходил в церковь, то готов

его повязать.

Она, конечно, ответила:

— Нет.

Можно себе представить ситуацию — тысяча детей в школе, и один маль-

чик без галстука. Я все время находился в состоянии готовности ответить — по-

чему этого не сделал...

Атмосфера в нашей семье была удивительной. Я почти не помню, чтобы

папа с мамой ссорились. Это был очень счастливый брак. Думаю, что и атмосфе-