Я никогда не забуду, как вместе с профессором Дж. П. Кеньоном впервые столкнулся с наркокультурой тогда, когда, спустившись по истертым каменным ступеням, мы прошли с ним через низенькую дверцу на заросшую мхом лужайку. Будучи сильным человеком, он обычно поднимал провинившегося, крепко схватив его за воротник правой рукой. А затем опускал ему в карман официальное уведомление, извещавшее о том, что на следующее утро в неправдоподобно ранний для бедняги час тот должен предстать перед профессором и без всяких оговорок выплатить штраф ъ виде определенной (обычно довольно крупной) суммы денег. Но поднять на ноги эти тела даже профессору Кеньону было не под силу. Их неподвижные, широко открытые глаза были устремлены в пустоту, а лицо своим выражением напоминало рыбу, каким-то образом ускользнувшую с лотка торговца. Тела же хозяевам совершенно не подчинялись. Вскоре после этой первой встречи с наркокультурой профессорудовелось наткнуться на тело, которое было действительно мертвым... Полдюжины других, испытавших "глюки" или "уехавших не туда", пришлось срочно направлять в психиатрические больницы или специальные клиники. Больше всего профессора поразило не то, что такое происходит, но что это происходит здесь, под самым его носом. Он моментально перевелся в другой университет, в Шотландию, где, как ему представлялось, атмосфера будет почище. Когда же спустя совсем немного времени там возникла та же проблема, он стал профессором истории в университете штата Канзас, где за дисциплиной следили вооруженные полицейские, а не ректор колледжа и не деканы.
Перемены в мыслях
Те из психоделического поколения, кто, сумев скрыть употребление наркотиков, избежал исключения, много говорили. Те, кто не принимал наркотики сам, но испытывал тайное уважение к принимавшим, говорили еще больше.