Глаза старика заблестели. Он с трудом выговаривал слова, делая продолжительные паузы, каждое усилие укорачивало те немногие минуты, которые ему оставалось жить на этой земле. С трудом он приподнялся и положил руку на плечо виконта:

- Ты будешь богат...

- Я и так богат, - усмехнулся Жильбер.

- О, это не то богатство. Ты будешь богаче и могущественнее королей. Поклянись только, что клад тамплиеров не попадет в руки Филиппа и нечестивого папы. Де Соньер нехотя поклялся. Его мало интересовал рассказ старика, и в глубине души он не верил ни одному слову собеседника, считая его выжившим из ума. Гораздо больше виконта занимали мысли об отце. Он с нетерпением ждал, когда де Грие и стражники в монашеском одеянии вернутся за старым храмовником.

Между тем Рамон откинулся на тряпье. Несколько минут он собирался с силами, борясь с наступавшей агонией.

- Я не сказал тебе самого главного, - заговорил он наконец поспешно, где находится это золото и свитки тамплиеров...

Лицо его озарила улыбка, от которой дрожь ужаса пробежала по спине Жильбера. Ему было страшно остаться наедине с умирающим безумцем. А тот, заметив, что виконт хочет отойти от постели, схватил его руку дикой предсмертной хваткой.

- Дурачье! Они и не подозревают, что план, который они искали в моем доме, находится у них под самым носом... - у Рамона что-то забулькало в горле, и он невнятно забормотал:

- Монсегюр... Великий магистр... Лангедок... Церковь Марии Магдалины... Ренн-ле-Шато...

Старик рассмеялся таким жутким смехом, что волосы на голове де Соньера встали дыбом. Видимо, этот смех отнял у узника последние силы. Судорога пробежала по его телу, грудь опустилась в последнем выдохе, рука бессильно свесилась к полу. Тамплиер был мертв...

x x x

Летом 1885 года в глухой лангедокской деревушке Ренн-ле-Шато появился новый житель: