Не прошло и минуты, как вся Федерация в полном составе была уже внизу и молча, на почтительном расстоянии, с завистью и восхищением в глазах, вышагивала позади африканца.

Игорёк, Фанни и Кынчо не обращали на них никакого — ну ни малейшего внимания!

Когда африканец и сопровождавшие его лица исчезли в подъезде Фаниного дома, династронавты в нерешительности остановились. Ясно, что наверху их ждут 13 стульев, 13 приборов и 2 барашка, но тем не менее…

Они расселись на краю тротуара и, задрав кверху головы, устремили взоры на окна третьего этажа.

— Какая у него мускулатура, а! — воскликнул Наско. — Наверно, чемпион по боксу.

— А усы! — вздохнул Миша Эквилибрист.

— Эх, к нам бы его в гости! — вздохнул Саша Кобальтовый Кулак.

— Да… — вздохнул Рони Дакалка.

— Да… — вздохнул и Наско Некалка, начисто позабыв, что должен сказать «нет».

Долго сидели они на тротуаре, глядя то на окна третьего этажа, то на подъезд дома, втайне надеясь, что их всё-таки позовут.

Никто их, однако, не позвал.

Между тем кандидаты в династронавты наслаждались обществом своего чернокожего гостя. Его звали Сисулу-Каба. Он был менее словоохотлив, чем Роландо, но всё-таки коротко рассказал о том, что родом из города Претории это в Южно-Африканском Союзе, учится на философском факультете и едва ли скоро вернётся на родину, так как он политэмигрант.

— А что такое политэмигрант? — спросил Кынчо.

Игорёк взялся объяснить:

— Вот ты, например, для Федерации сейчас политэмигрант. Если вернёшься тебя сразу на виселицу.

Кынчо страшно возгордился и решил про себя при случае непременно сказать папе, что он не кто-нибудь, а политэмигрант.

— А почему вы политэмигрант? — спросил он.

— Потому что я сражался за свободу своего народа, — ответил Сисулу-Каба.

— А с тиграми вы тоже сражались?