— Это пустяки. Мы подготовлены к полётам в космос… — заметил Наско.

— Тем лучше. А как вы думаете, родители вас отпустят?

— Почему не отпустят? — удивился Полковник Димчо. — Мы не на прогулку, мы едем помогать кубинскому народу. Как мой дядя Андрей, художник. Он сражался в Испании, в интернациональной бригаде, и всегда рассказывает о Толедо и Алькасаре. У него даже ордена есть.

Убедившись в том, что ему не угрожают никакие приглашения, Роландо заметно повеселел.

— Знаете, компаньерос, вам надо непременно выучить «Ча-ча-ча»! воскликнул он. — Иначе вас просто не пустят на Кубу!

И он стал отплясывать «Ча-ча-ча». Стены спортзала, рассчитанного на большие нагрузки, дрожали, и в трёх местах даже появились трещины.

Один лишь Рони Дакалка не участвовал в общем веселье. Эта «Ча-ча-ча», будь она неладна, никак ему не давалась!

"Чудесные ребятки", — с симпатией подумал Роландо, провожая их к остановке. Но когда они уже прощались, Кынчо подёргал его за рукав.

— Товарищ Роландо; — сказал он, по привычке наморщив свой курносый носик. — Приходите к нам сегодня праздновать Первое мая. Мама зажарила двух барашков… Роландо мигом пустился наутёк и пробежал стометровку за десять секунд, повторив тем самым мировой рекорд Гарриса.

…Сисулу-Каба они нашли в редакции студенческой газеты. Он как раз редактировал полосу, на которой были помещены протесты против смертных приговоров в Претории. Тринадцать династронавтов с трудом уместились в крохотной комнатушке, что, однако, не помешало редактору Рони Дакалке всюду сунуть свой любопытный нос.

Атлет-африканец доставал головой чуть не до потолка. Вид у него по-прежнему был грустный. Он прочёл воззвание Федерации и телеграмму, посланную ими президенту Южно-Африканской Республики, и обещал упомянуть об этом в газете.

— М'боре Сисулу, — сказал Полковник, — мы пришли заявить, что хотим оказать бескорыстную и безвозмездную помощь вашему народу.