Послеобеденного отдыха и выходных дней охотнику не полагалось, капризничать не получалось, а уж помыть добытый продукт ему и в голову не приходило. В организм попадало великое множество природных ядов и вредных микроорганизмов. Разумеется, для жизни такой нужны были «бдительная» иммунная система и могучий пищеварительный тракт. А еще – умение есть на ходу, спать на голой земле в неудобной позе, подолгу сидеть в засаде, быстро бегать за добычей и отчаянно защищать свою охотничью территорию. Крепкие мускулы, острые зубы, хорошее зрение, слух и обоняние были главным условием счастья в жизни. А большое количество желудочной кислоты позволяло хорошо усваивать самую грубую пищу – сырое мясо, дикие плоды и злаки. Сожрал – и побежал дальше, щелкая клыками и пугая конкурентов угрюмым видом. Очень деятельный и жизнеспособный тип.

Группа A (II)

Через 15–20 тысяч лет кроманьонцу надоела вечная беготня и жестокие драки за добытый с риском для жизни кусок мяса. К тому же «мясная» фауна стремительно убывала оттого, что охотники чересчур расплодились. Хомо сапиенс встал перед выбором: истребить всех «лишних людей» или найти новые источники пищи. Некоторые представители рода человеческого подумали–подумали – и ушли из африканских саванн, чтобы впоследствии осесть в плодородных географических зонах Европы и Азии, где отлично произрастали самосейкой вкусные растения. Растения можно было выращивать, а потом собирать, не отвлекаясь на дурацких антилоп, мигрирующих на огромные расстояния бестолковыми стадами. И взор первобытного гастронома обратился на дикие злаки и рыбок, кишащих в водоемах и ждущих, чтобы из них сварили первобытную уху. Так появились земледельцы и рыболовы. Для успешного выращивания урожая не хватало рабочих рук – потому «сельскохозяйственникам» и пришлось селиться большими группами. Помимо неизбежных проблем общения, в ходе адаптации к новым условиям жизни возникли другие неприятности в виде эпидемий. Растительная пища вызывала болезни у тех, чье пищеварение привычно требовало мяса.