- Нет! - категорически отверг это предложение Игорёк, ещё ощущавший железные объятия Сисулу-Каба. - Завтра он приходит ко мне, и я вас не приглашу, потому что он мой.

- Да ты, выходит, настоящий расист! - воскликнул Рони Дакалка. - А ещё носишь красный галстук!

- Сам ты расист! - огрызнулся Игорёк. Все поразились его смелости. А Саша Кобальтовый Кулак даже взглянул на него с уважением.

- Хорошо же... - сказал Полковник. - Раз так, мы тебя исключим из Федерации за отсутствие чувства солидарности. Завтра же созовём общее собрание и поставим на голосование.

- Нужна нам ваша Федерация! - разошёлся Игорёк. - Вы собираетесь отпускать бороды и ехать на Кубу. Ну и пожалуйста! А я поеду в Африку! И отращу себе усы!

Это прозвучало пощёчиной. Саша Кобальтовый Кулак от ярости даже зубами скрипнул. Выставив вперёд кулаки, они с Наско Некалкой медленно подступали к Игорьку. Ещё мгновение - и тому бы несдобровать, но тут раздался тоненький голосок Кынчо:

- А если я послезавтра вас приглашу, вы меня примете обратно в Федерацию?

- Примем, - пообещал Полковник.

- А поедете на Кубу, меня возьмёте?

- Возьмём.

- Тогда приходите к нам послезавтра, мама приготовит жареного барашка с рисом.

Игорёк с презрением поглядел на человека, постыдно капитулировавшего перед силой, плюнул с досады и ушёл... Ушёл, не поняв, что поступок Кынчо был продиктован лишь стремлением спасти друга от страшных кулаков Саши и Наско. Никто, никто на свете, даже сама История не оценила по достоинству этого поступка самого юного кандидата в члены Федерации. Более того, как мы впоследствии убедимся, История зло посмеялась над ним.

б. О ТОМ, КАК ИСТОРИЯ ПОСМЕЯЛАСЬ НАД КЫНЧО.

Наступило 12 мая. Рони Дакалка проснулся с щемящим чувством, что сегодня его лишат чего-то приятного. И вскоре понял: не будет вкусного обеда, не будет встречи со студентом-африканцем, и виной тому Игорёк! Рони встал, умылся, проделал четыре йоговских упражнения, чтоб сбросить лишний вес (правда, стоять на голове он ещё не научился), наспех полистал учебники и сел завтракать. Через полчаса надо было отправляться в школу. Проглотив семь кусков хлеба с маслом и вареньем и допивая третий стакан молока, он, как истинный журналист, просмотрел свежие газеты. Никаких особых новостей: