Мы не можем постигнуть меру Божественного благоволения, которое окружало первозданных, так что они имели «само{стр. 54}обладание и неподвластность, беспечальную и неозабоченную жизнь», так что они проводили время в «божественном», и мысли их были всегда обращены к добру. Сегодня, всегда сопутствуемые в жизни тлением, обеспокоенные нескончаемыми и неотступными жизненными заботами, мы не в состоянии даже вообразить ангелоподобную райскую жизнь прародителей. И точно так же, как они не могли понять размеры бедствия, которое повлечет за собой их падение, так и мы не можем представить, какова была их жизнь в «непорочности и блаженстве» [

Милосердный Бог ясно предупреждал нас о страшной катастрофе, которую вызвало бы наше непокорное неразумие. Поэтому Он дал Адаму заповедь: «…От всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 16–17).

Но углубимся далее в исполненную страданий драму человеческого рода. Смерть, неумолимая и неудержимая, вторглась в мир, чтобы в корне изменить нашу жизнь, чтобы лишить нас блаженного общения с Богом и прервать наш путь к вечной и нетленной жизни.

Первый мятеж на земле

Заповедь Господня первозданным, гласившая: «От дерева познания добра и зла не ешь от него» (Быт. 2, 17), — была для них «упражнением в послушании или непослушании» [

Однако, к несчастью, человек плохо воспользовался своей свободой. Он переступил те пределы, которые Бог обозначил ему из любви. Несмотря на оградительные меры, которые предпринял Творец, чтобы уберечь Свое создание от падения, Адам «вообразил себя богоравным» без Бога. Он посягнул стать «как Бог», приняв соблазн лжеца и богоненавистника диавола. Итак, Адам в своем безумии немедленно попался на приманку, которую с поразительным искусством бросил ему человекоубийца, представ перед ним в образе змия.