Но в этот раз я все же занялся написание вступления — и это связано с общественными стереотипами. Так как книга посвящена исследованию сатанизма как мировоззрения. Пусть читатель сам прикинет, часто ли в качестве ассоциации к слову «сатанизм» человеку в голову приходит слово «мировоззрение»? Я не имею в виду обывателя, у которого с сатанизмом связаны слова «кладбище», «кошка» и «младенцы». Я не имею в виду также ортодоксального христианина, который, услышав что-либо, связанное с сатанизмом, автоматически рисует рукой крест, начиная с верхней точки своего тела. Нет, я говорю о думающем образованном человеке, уверенном, что он не подвержен общественным шаблонам (по крайней мере в области научных исследований), не верящим в привидения, знакомым с методологией научных исследований. Но…

По моим более чем 3-хлетним наблюдениям именно в этом вопросе у такого человека "методология не срабатывает". Шаблоны по поводу сатанизма сродни шаблонам по поводу СПИДа и Чернобыля. Они практически одинаковы для большинства — вне зависимости от образованности и степени развития интеллекта. Эти шаблоны могут быть по-разному выражены, высказаны в разных формах, но во всех в них отсутствует одно — тот самый научный методологический подход. Даже "философские рассуждения" по поводу сатанизма в конце концов сводятся или к христианской догматике (Бог-Дьявол) или к диалектическому материализму (единство и борьба противоположностей вида "хорошо-плохо"). Но религия и диамат — это не наука, это идеология на социальном поле. Даже ученый-естественник, как только речь заходит о сатанизме, забывает о том, что прекрасно известная ему методология научных исследований не имеет ограничений в применении. Тут имеют место два варианта:

Вариант первый — собственное мировоззрение субъекта настолько не продумано и догматично, что он не в состоянии методологически корректно оценить феномен сатанизма и принимает существующий общественный шаблон, не осознавая этого (часто хуже — не желая даже пытаться осознать).