Смерть его была трудной, но какой-то особенной, ибо каждому было понятно, что уходит он не в небытие, но к Богу. Именно как «святой немедленно», - как восклицали собравшиеся на площади Святого Петра паломники в день его похорон. Смерть - «вершина прозрачности». Так писал Папа в «Римском триптихе», восклицая вместе с Горацием «я умру не весь»... Ибо «все, что нельзя разрушить во мне, теперь стоит лицом к лицу с Ним, Сущим!».
Один мой немецкий друг сказал однажды: «Папы бывают либо учеными, либо дипломатами, но Иоанн Павел II не относится ни к тем, ни к другим. Он - мистик». Мне кажется, это сказано очень точно. Именно молитва, именно вера, именно живая мистическая связь с Иисусом делала его непобедимым.