Никакого богословскаго или философскаго основания для своего учения ο Логосе — Сыне Божиемъ Ириней не далъ. Напротивъ, полемизируя съ гностиками, такъ уверенно разсуждавшими ο процессахъ божественнаго рождения, какъ будто они при этомъ были акушерами, онъ решительно отказывается отъ всякихъ объяснений касательно акта происхождения Логоса отъ Отца. «Если кто спроситъ насъ: какъ же рожденъ Сынъ ? — мы скажемъ ему, что никто не знаетъ того способа произведения (ргоlationem), или poждeнiя(generationem), или наименования (пипсираииопет).или откровения (adapertionem) и кто какъ иначе называетъ неизреченное рождение Его». He философские, а чисто религиозные мотивы привели къ признанию полнаго Божества Логоса — Сына, и они лежатъ въ основномъ воззрении его на христианство, какъ религию искупления, совершеннаго разъ навсегда чрезъ воплощение Логоса во Христа. «Сынъ Божий, единородный, творецъ всего мира сталъ плотью». «Логосъ, бывший вначале у Бога, которымъ все создано,въ последние. дни соединился со своимъ созданиемъ и сделался человекомъ, могущимъ страдать». «Христосъ разрушилъ смерть, разсеялъ заблуждение, уничтожилъ тление, и упразднилъ неведение, открылъ жизнь, показалъ истину и даровалъ нетление», — вотъ главный христологический тезисъ, защищаемый Иринеемъ. Воззрение Иринея на лицо Христа и на искупительное значение Его заслугъ стоитъ въ связи съ учениемъ его ο составе чвловека, его назначении и падении, т. — е., со всемъ кругомъ его антропологическихъ идей и въ нихъ находитъ свое объяснение.

Человекъ созданъ пo образу и по подобию Божию. Образъ Божий находится въ теле и душе и не гарантируетъ человеку ни нетления, ни безсмертия, потому что плоть одинаково способна, какъ къ тлению, такъ и къ нетлению, какъ къ смерти, такъ и къ жизни; точно также и душа или дыхание жизни временно; какъ и все существа, получившия начало во времени, душа то же не безсмертна, она «не есть жизнь и участвуетъ въ жизни, пока это угодно Богу».