ЕПИСКОП

Церковь, которой правил молодой епископ, была чисто эллинского происхождения. Она свидетельствует о новых успехах евангелизации. С конца первого века христиане уже не довольствуются тем, что стоят на носу корабля, они учатся управлять рулем. В епископе Игнатии они обретают несомненно выдающуюся личность.

Заботясь о своей пастве и одновременно взыскуя мученического венца, он не отгораживается от других церквей, испытывавших трудности. Не дожидаясь, пока вопрос о коллегиальности епископов будет поставлен на голосование, он просто осуществляет это на практике. Поэтому он — один из первых свидетелей, часто цитируемых на II Ватиканском соборе.

При императоре Траяне (98–117) Игнатия арестовали, судили и приговорили отдать на растерзание диким животным. Он идет дорогой исповедников веры, его казнят в Риме — городе, который присвоил себе право карать самых выдающихся людей. Стремление к мученичеству не мешает обличать императора, приставившего к нему «десять леопардов» — стражников, клеймить жестокость, воздающую злом за добро.

Препровождаемый из Сирии в Рим, епископ останавливается сначала в Филадельфии, затем в Смирне, укрывшейся в глубине залива. Безжалостно печет августовское солнце, под взглядами зевак вооруженный конвой ведет осужденных. Из уличной толпы выбегают христиане во главе с молодым епископом Поликарпом, они знают, что среди арестованных — епископ славного города Антиохии и свидетельствуют исповеднику веры свое глубокое уважение и почитание.

Авторитет Игнатия был столь велик, что церкви тех городов Азии, которые он миновал, отряжали посланников, и те в надежде на встречу с ним ходили из города в город. Ефес направил к нему своего епископа Онисима, диакона Бурра и трех других братьев; Магнезия — епископа Дамаса, двух священников и одного диакона.

Из Смирны плененный епископ пишет послание, выражая благодарность приветствовавшим его общинам — ефесской, магнезийской траллийской. Там же он написал свое самое замечательное, тщательно составленное послание Римской церкви, «чистой и первенствующей в любви». Он просит ее не предпринимать никаких шагов, могущих лишить его радости мученичества. «Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтобы я сделался чистым хлебом Христовым».