Смерть пожирает и тех, и других. «Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все — суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?» (Еккл. 3, 18–22).

Итак, мы видим, как Соломон, становясь на точку зрения стихийных материалистов, сравнивает человека и скотов и находит их похожими и по участи их тела, и по дыханию, и по происхождению из праха. Исходя из этого, он сомневается (но не утверждает наверняка, заметим мы против сектантов) в том, что судьба человеческого и животного духа различна. Таким образом, для человека, не знающего Откровения, невозможно осмысленное существование. Впрочем неудивительно то, что для него близки судьбы животных и человека. Ведь, по слову царя Давида, невежественный и бессмысленный «человек в чести не пребудет, он уподобится животным, которые погибают» (Пс. 48, 13). Но сам царь высказывает свое мнение буквально на один стих раньше цитируемого обычно сектантами: «И сказал я в сердце своем: праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там» (Еккл. 3, 17) — т. е. за гробом. Как справедливо замечает по этому поводу Н. Варжанский, «кто не верит в бессмертие души, тот не может говорить о суде за гробом, как говорит о нем Екклесиаст. Значит, Екклесиаст верил в бессмертие души. И трудно понять, почему адвентисты хотят быть похожими на животных, тогда как все Писание научает, что человек выше всех животных и по своей природе и преимуществует пред ними, именно, разумной душой»