В "Евангелии Псевдо-Матфея" появляется идея, которой не было в "Евангелии детства Фомы", - признание Иисуса римскими властями (или властями вообще, поскольку создатели латинского апокрифа могли не знать, что Египет в I в. н. э. управлялся римлянами): правитель египетского города сразу поклоняется Божественному Младенцу. В средние века борьба с идопоклонством, т. е. с языческими культами была уже не столь актуальна (в народном сознании пережитки язычества переплелись с христианскими верованиями), поэтому победа Христа над язычеством мгновенна: идолы падают и разбиваются, лишь только Мария с Младенцем приближаются к ним.

В апокрифе появляется дьявол, который направляет действия людей, выступающих против мальчика Иисуса. Для человека Средневековья вера в козни дьявола играла не меньшую роль, чем вера в Христа.

"Евангелие Псевдо-Матфея" имело своим источником не только ранние писания, посвященные детству Иисуса и его Матери, но также и другие сказания, которые были распространены и в западных, и в восточных областях христианского мира. В одной из арабских версий путешествие Святого семейства в Египет дополнено рассказом о встрече с разбойниками. Два разбойника - Тит и Думах (первое имя - римское, что, возможно, указывает на западное происхождение рассказа) - напали на Иосифа и Марию с Младенцем. Тит просил Думаха освободить их, но тот ни за что не соглашался. Тогда Тит дал своему товарищу сорок драхм в качестве выкупа за Святое семейство. Младенец Иисус предрекает, что оба разбойника будут распяты вместе с ним: Думах по левую руку, а Тит по правую, и тот попадет вместе с ним в рай. Идея предсмертного покаяния, которое спасло разбойника, - столь важная для первых христиан, полагавших, что раскаяться никогда не поздно, - показалась недостаточной создателям апокрифа: разбойник еще раньше имел заслуги перед Иисусом, и судьба его была Христом предрешена.

Католическая Церковь вплоть до XVI в. неоднократно выступала против апокрифических рассказов о детстве Иисуса.