Пальцы уже жгло пальцы, когда Велька медленно приблизил спичку к ватному клубку, но даже не успел его коснуться, — пламя, как утопающий человек, перескочило с догорающей спички на распущенные ватные волокна и широким огненным ковром мгновенно опоясало моток.

Он словно взорвался огнем, выплескивая вверх длинные пылающие языки. Они захлестали по веревке и черный, пронизанный огненными сполохами дым взметнулся гулким столбом под крышу, где предостерегающе затрещали засушенные пучки трав.

— Бабушка! — завопил Велька, видя, как языки пламени лижут Ньюфаундленд и Гренландию. — Бабушка!

Он заколотился в дверь, и едва не сорвав крючок, в дыму и искрах вылетел наружу. Пламя с гулом рванулось вслед.

— Там туалет горит! — не помня себя, Велька влетел на кухню.

— Ой ты Господи боже ж мой, — бабушка в ужасе уронила сковородку на плиту — Да кто же его поджег то?

— Не знаю, мальчишки какие-то! — Велька и сам не понял, как умудрился соврать в этой экстренной ситуации. — Сгорит же!

— Дед, у нас туалет горит! — бабушка кинулась во двор.

Дед, без лишних слов бросив молоток, схватил ведро и ринулся к бочке с дождевой водой.

Зачерпнув воды, и держа ведро наперевес, он каким-то мелким галопом пронесся по дорожке, потеряв на скорости тапок, и одним махом выплеснул в клубящееся дымом туалетное нутро.

Раздалось шипение, и из открытой двери медлительно выплыл громадный клуб пара. На этом очаг возгорания был ликвидирован.

Велька боязливо подошел к погорелому туалету.

— На, — дед раздраженно вручил ему коробок спичек, — Потерял, дурень.

И махнув рукой, побрел к гаражу, хлопая оставшимся шлепанцем. Бабушка вздохнула, покачала головой, молча глядя на внука, и тоже пошла на кухню, за тряпкой.