До 5 лет я был худым. Мой вес составлял 17,5 кг. В пять меня отдали в ведомственный детский садик. Там нас силой заставляли много есть. Тех, кто отказывался, наказывали, а иногда жестоко избивали. Больше всего мы не любили кипяченое молоко и геркулесовую кашу. В молоке всегда плавали жирные и очень плотные пенки, а геркулес застревал в глотке. И то и другое вызывало рвотный рефлекс. И не у меня одного. Одного мальчика по имени Максим вырвало прямо за столом. Марфа Мироновна, наш воспитатель, по доброте душевной, заставила Максима съесть содержимое его тарелки вместе с тем, что он вырвал. Не пропадать же добру. И пусть другие смотрят и наматывают на ус. Прекрасные воспитательные меры привели к тому, что все дети в садике были толстыми. Если ребенок худой — значит это хулиган. Так я впервые познал страх. В семь лет весил 54 кг и был на голову выше своих одноклассников. Выглядел я на третий класс. В современные времена дети гораздо крупнее, чем это было в начале 70х 20 столетия.

«Андрей, иди к нам, мы покачаем тебя на качелях!» — кричали мне девчонки. Я подбежал к качелям и вдруг, бух. Все потемнело. Потом выяснилось, что я слишком близко подошел. В результате легкое сотрясение мозга и едва не потерял левый глаз. Через полгода появилась сосудистая опухоль. Лечили криоприжиганием в Морозовской больнице. Не очень приятная процедура. Я плакал перед сеансами.

Через полгода резко ухудшилось зрение. Врачи ставили астигматизм. Каждый год зрение продолжало ухудшаться. Но очки прописали только для дали. Постоянное ношение не рекомендовали.

В классе был мальчик Славик, которому я почему-то не нравился. Мы играли в футбол на продленке. Обычно я брал массой, надвигаясь на противника, заставляя пропустить к воротам, но гол забивал редко. Слишком неуклюжий. Славику это не понравилось.

Хоть я и был на голову выше его и в два раза толще, Славик меня побил. Он действовал гораздо быстрее меня и на много энергичнее. С тех пор он начал ко мне приставать.