«Рота, подъем!» — этот крик поднял нас с кроватей — «Голым торцом строиться на улице у казармы!»

Первый день в карантине. Не смотря на июнь, на улице шел мокрый снег. Было не больше ноля градусов. Это под Москвой. Лужи были покрыты тонкой ледяной корочкой. Снежные хлопья таяли на наших лысых головах, по голому телу стекали ледяные капли влаги. Мы стояли минут 15. Затем вышли сержанты, одетые по полной форме. Бег, зарядка, на туалет 3 минуты. Затем нас построили в роте. Вперед вышел капитан Коротков — небольшой человек, подтянутый и веселый. «Внимание, вешайтесь, товарищи бойцы!» — это было первое заявление, которое он сделал.

Кто-то может подумать, что это такой армейский юмор, своеобразный фольклор, на подобие зековских штучек. Может и так, но ведь вешались по-настоящему. Многие из нас приняли это заявление всерьез. Не сразу, конечно. Из нестроевой воинской части раз в месяц уезжал гроб с останками молодого бойца. И это под Москвой и в мирное время. Что же происходило с этими бойцами? А они следовали указаниям бравого капитана. Вешались, глотали иголки, становились под ток, падали под тяжелый груз. Вариантов лишить себя жизни было много. Но многие просто вешались. Как говорится: «дешево и сердито». Конечно, не бравый капитан доводил до этого несчастных. Но не только деды в этом деле участвовали. Офицерский состав не был в стороне. Многие зеки, с которыми мне приходилось встречаться, говорили, что даже в тюрьме этого нет. Там такое отношение могло быть к опущенным или тем, кто нарушил «воровской закон». Если человек вел себя по правилам, то над ним никто не издевался. А придурков наказывали. «Зековские законы» суровы, но и им не чуждо понятие справедливости. Дедовщина никаких законов не признавала. Была лишь видимость каких-то непонятных правил.