Но царь Аммонитский не послушал слов Иеффая.
“На Иеффае же был Дух Господень” и, руководимый Им, он выступил против Аммонитян. “И дал обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то, по возвращении моем с миром, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение”.
И поражены были Аммонитяне “поражением великим” и смирились они перед Израильтянами.
Когда же Иеффай возвратился победоносный в дом свой, то вышла к нему навстречу единственная дочь его, приветствуя его с тимпанами и ликами.
“Когда он увидел ее, то разодрал одежду свою и сказал: ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! я отверз (о тебе) уста мои пред Господом, и не могу отречься.
Она сказала ему: отец мой! ты отверз уста твои пред Господом: — и делай со мною то, что произнесли уста твои, когда Господь совершил через тебя отмщение врагам твоим, Аммонитянам.
И сказала отцу своему: сделай мне только вот что: отпусти меня на два месяца; я пойду, взойду на горы, и оплачу девство мое с подругами моими”.
И когда, проведя в горах два месяца среди подкрепляющей и возвышающей дух природы, дочь Иеффая возвратилась в дом отца своего, то “совершил он над нею обет свой” и посвятил ее на служение Богу при скинии.
“Иеффай был судьей Израиля шесть лет, и умер, и погребен в одном из городов Галаадских”
Между тем, “сыны Израилевы продолжали делать злое пред очами Господа, и предал их Господь в руки Филистимлян на сорок лет.
В то время был человек из Цоры, от племени Данова, именем Маной”. Он был женат, но детей не имел. И вот, явился Ангел Господень ему и жене его, и возвестил им, что у них родится сын и что “бритва не коснется головы его, потому что от самого рождения своего младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки Филистимлян”, и что, как назорей, т.е. человек, посвященный на служение Богу, “пусть не пьет он вина и сикера, и не ест ничего нечистого”.