Я подумал: этой женщине наверняка все дается шутя, вряд ли хоть что-то может ее напугать. Ее окутывало сияние, в котором была искренность, но не было серьезности, со своим переизбытком живости она могла позволить себе идти по жизни легко, а если бы она вдруг захотела, то могла бы преодолеть силу земного притяжения и взлететь к звездам.

Наконец я заснул, только для того чтобы проснуться с одной мыслью: я нашел ее. Это было единственное, о чем я думал: я нашел ее.

Тем же утром Трейя написала стихи.

Великолепный вчерашний вечер с каймой из бренди; беседа, обрамленная звуками бокалов и шумом кофеварок, — она была менуэтом из жестов и слов, в который вплетался мягкий танец осторожных вопросов и нежного узнаванья друг друга. Чуткий и ласковый, и всегда готовый помочь, он не просто задавал вопросы, он испытывал их — он очищал золото от камней и песка, подбираясь все ближе к источнику, пока не нашел его. И когда он помогал и испытывал, это было прекрасно, и в воздухе были растворены нежность и самоотверженность. Вспоминая об этом, я чувствую, как раскрывается мое сердце, так же как оно раскрылось вчера. Чтобы почувствовать прикосновение, подобное тому, которым он прикоснулся ко мне, сначала словами и тем, что они мне сказали о нем, затем глубиной своих карих глаз, а потом, когда соприкоснулись наши тела, что-то произошло, я закрыла глаза, чтобы ощутить то, что лежит за пределами слов, —