Санджая сказал:

2:1. Ему, охваченному скорбью, с глазами полными слез, повергнутому в отчаяние, Мадхусудана молвил:

2:2. Откуда напало на тебя в минуту опасности это позорное, недостойное арийца отчаяние, закрывающее врата рая, о Арджуна?

2:3. Не поддавайся слабости, о Партха! Отряхнув презренное малодушие, воспрянь, Парантапа!

Арджуна сказал:

2:4. О Мадхусудана! Как я направлю стрелы на Бхишму и на Дрону — на тех, которые достойны глубокого почтения, о Победитель врагов?

2:5. Воистину, лучше питаться подаянием как нищий, чем убивать этих великих гуру. Убив этих высокочтимых гуру, я буду есть пищу, окрашенную их кровью.

2:6. И не знаю, что лучше для нас: быть побежденными или победить тех, что стоят против нас — сынов Дхритараштры, со смертью которых мы сами потеряем охоту к жизни.

2:7. С сердцем, пронзенным тоской, с помутившимся разумом — я больше не вижу свой долг. Молю Тебя: скажи определенно — что лучше? Я — Твой ученик, умоляющий Тебя, — научи меня!

2:8. Не предвижу я, чтобы жгучую тоску, опалившую мои чувства, угасило достижение высочайшей власти на Земле или даже господство над богами.

Санджая сказал:

2:9. Обратившись с этими словами к Хришикеше, Гудакеша, сокрушитель врагов, сказал: «Я не буду сражаться», — и умолк.

2:10. Стоя среди двух ратей, с улыбкой обратившись к поверженному в отчаяние, Хришикеша молвил:

2:11. Ты скорбишь о том, о чем не следует скорбеть, хотя и говоришь слова мудрости. Но мудрые не оплакивают ни живых, ни мертвых.

2:12. Ибо, поистине, не было времени, когда Я, или ты, или эти владыки земли не существовали; воистину, не перестанем мы существовать и в будущем.

2:13. Подобно тому, как живущий в теле переживает детство, зрелость и старость, так же покидает он одно тело и переходит в другое. Сильный об этом не скорбит.