Некоторые из героев «Записок» пренебрегли этой истиной, вероятно, из-за отсутствия должного духовного руководства, а также по недостатку духовного опыта и знаний. Занявшись исключительно Иисусовой молитвой, они оставили главное: очищение сердца хотя бы от грубых пороков, связанных со всеобщей болезнью человеческих душ — беспредельной любовью к себе. Вот почему мы видим на страницах книги поразительное сочетание, казалось бы, несочетаемого: неочищенное от самости сердце в результате больших трудов приобретает; тем не менее, непрестанную молитву, однако плодов смирения не приносит. В этом случае, к сожалению, оправдываются слова преп. Макария Египетского; «если не увидим в себе плодов любви, мира, радости, кротости, смиренномудрия, простоты, искренности, веры, сколько должно великодушия и дружелюбия — то трудились мы без пользы».

Некоторых неопытных христиан смущает сам факт такого удивительного сочетания. Они не понимают: как хотя бы некоторые дары благодати могут пребывать в человеке, если сердце его еще не очищено и способно за зло? На самом же деле, это явление встречается в жизни постоянно, стоит лишь присмотреться. Даже малые труды при нашей слабой вере приносят все же нам благодать Божию и мы в чем-то, благодаря ей, исправляемся, хотя еще много имеем в душе других язв греховных. Беда, если кто из христиан, увидев в душе малый дар благодати, подумает, что уже приобрел чистоту сердца. «Потому и падали падавшие: они не верили, что с благодатью пребывает в них дым и грех».

Возвращаясь к признаку непрестанности и самодейственности Иисусовой молитвы, покажем, словами великого египетского подвижника, что такая молитва без начатков смиренномудрия, кротости и любви не возводит ее обладателя по ступеням духовного совершенства и ведения, т.е. не является благодатной в полном смысле этого слона. «Если же кто, — пишет авва Макарий, — понуждает себя к одной только молитве, но не принуждает себя к кротости, смиренномудрию и любви, то, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная, в упокоении и веселии духа, но по нравам остается он таким же, каким был и прежде».