Порой он так торопится, что убегает в лавку прежде, чем успевает узнать, что же нужно там купить». «До чего же вы похожи с вашим сыном!» — думал я, читая ваше последнее письмо. Когда наступает время вашей ежедневной молитвы, вы принимаетесь за дело без промедления, вы устремляетесь, как Филипп, вы думаете о Боге, говорите с Богом, стараетесь явить Ему свою любовь, и все это прежде, чем спросить Его, чего же Он от вас желает, чего Он ждет от вас? Вот почему я не стану обращаться к вам с высокими соображениями о молитве, но хочу всего лишь дать вам очень скромный совет; впрочем, важный не менее, чем скромный:

«Никогда не начинайте вашей молитвы, не остановившись на некоторое время, не дав установиться в себе тишине, не спросив Бога, что вам нужно будет делать в эти четверть часа молитвы?» Я возвращаюсь к вашему Филиппу. Этот услужливый мальчик еще и хорошо воспитан. Я заметил, что в присутствии взрослых, т. е. тех, кто для него, для ребенка, являются «значительными лицами», он всегда молчит, не вмешивается в разговор, даже если у него чешется язык. Почему же перед столь неизмеримо более значительным Лицом, как Бог, вы не ведете себя так же, как вы научили вести себя вашего сына? Почему вы не оставляете Ему инициативы в ваших отношениях? Поймите правильно мой совет: я не предлагаю вам спрашивать самоё себя, что надо сказать Богу, но спрашивать у Него, что Он собирается вам сказать, какого ответа Он ждет от вас, каково должно быть расположение вашей души, чтобы быть Ему угодным? Я знаю, что вы мне тут же возразите: «Не принимайте меня за великого мистика! Я никогда не слышала, чтобы Бог мне что-то говорил». И в качестве контрдовода скажу: чтобы услышать, может быть, стоило бы начать с того, чтобы послушать?

«Мне случалось, тем не менее, иногда прерывать свою речь, однако ни разу я не слышала Его голоса». Но действительно ли вы желали его услышать, действительно ли были всецело внимательны? Впрочем, я вам не обещаю, что Его голос будет ясно различим.