мание, его интерес, его нежность, избегать того, что в настоящую минуту может вызвать у него раздражение или его утомить, открывать то, что способствует единению. И тогда временами чудо осуществляется: происходит подлинный глубокий взаимообмен, сердца и души соединяются воедино; тогда и слова вдруг обнаруживают изумительную способность питать этот взаимообмен, — пожалуй, лишь безмолвию это удается еще лучше. Недостаточно быть натасканным в психологии, знать наизусть кодекс добрых отношений между мужем и женой. Дело в том, что надо вносить изобретательность в каждую беседу, в каждый совместно проведенный вечер, чтобы он действительно стал встречей, подлинной встречей. Изобретать, однако, трудно, это утомительно или, говоря точнее, это предполагает любовь живую, юную, всегда готовую к самой обыденной беседе, нетерпеливо ищущую более тесного единения, питаемую надеждой. Это любовь пробуждает изобретательность, и, наоборот, изобретательность в свою очередь обогащает любовь. Молитва подобна в этом супружеской жизни (ибо она также есть встреча двух личностей): она увядает, когда сноровка подменяет собой изобретательность. Я задаюсь вопросом, не так ли это произошло в вашем случае?

Безусловно, очень полезно знать и применять, как вы это делаете, правила, которым учат нас мужи молитвы, но если в игру не вступает изобретательность, то вопреки всякой сноровке и всякой науке, молитва останется поверхностной, внешней, искусственной, и в ней не будет достигнуто единение души с Богом. «Любящий человек, — скажете вы мне, — сумеет угадать по неприметным для всякого другого признакам — по особенной улыбке, особенному свету во взгляде, по легкому подрагиванию какого-нибудь мускула лица или руки, — что составляет для его жены радость ее сердца.