Многие христиане напоминает мне эту скрипку; не относитесь ли и вы к их числу? По их мнению, святость, та святость, к которой они устремляются своею доброй волей, есть дело человека, совершаемое при содействии Бога. В этом их обличает их образ действий и в особенности их молитва, которая протекает в испрашивании у Бога помощи, в защите перед Ним своего дела при помощи всех убедительных доводов, какие они только могут привести, чтобы побудить Его вмешаться в их пользу. Такое расположение духа, несомненно, трогательно, но оно основывается на ребяческом представлении об отношениях Бога и человека, оно извращает христианскую жизнь и сдерживает порыв души к совершенству. Действительно, освящение не есть дело человека при содействии Божием, но дело Божие при содействии человеческом. И разница тут большая. Если это понять, то все тогда преображается, и прежде всего молитва. Она более не направлена к тому, чтобы побудить Бога действовать, добиться от Отца, чтобы Он заинтересовался Своим дитятей: нет, теперь становится понятным, что Бог действует всегда, — как говорит Господь: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин 5,17). И тогда получается, что молитва состоит главным образом в том, чтобы предоставить себя этому действию Божию. И, безусловно, нет ничего невозможного в том, чтобы оставаться в такой зависимости с утра до вечера; но наши занятия нередко нарушают нашу связь с Богом. Тем самым, мы более или менее ускользаем из-под Его воздействия, и как раз в молитве следует нам туда возвращаться, вновь предоставлять в Его владение все наше существо целиком, все наши способности. И снова принявшись затем за наши обязанности, мы будем оставаться в силовом поле воздействия Божия, движимые Духом Божиим, мы будем действовать тогда, как дети Божии, как пишет св.