Они начинают делать всё возможное и невозможное, чтобы очернить Ездру, как в глазах царя, выставив, как бунтовщика [11], мечтающего о независимой Иудее, так и в глазах иудеев, выставляя, как слепого фанатика. Это было сделать несложно в атмосфере постоянных подозрений, господствовавших при персидском дворе, а так же учитывая слабую плоть людей, стремящуюся ко греху, особенно, если для этого создаются условия. Итак, после проведенных им реформ Ездра оказался в окружении тайных и явных врагов, как среди чужих, так и среди своих. Положение усугублялось ещё и тем, что Иерусалим стоял без стен, будучи полностью беззащитен [12] перед вооруженными и агрессивно настроенными языческими народами и отступившими иудеями [13]. Жизнь священника висела по-человечески на волосе. “Чтобы отразить их нападки, он начал, без разрешения царя, укреплять Иерусалим. Этим воспользовались враги Ездры, чтобы навлечь на него подозрение персидских властей в Самарии… Влияние Ездры пало и возникло сомнение, будет ли он в состоянии провести свой кодекс” [14]. Если бы могли перенестись на 2500 лет назад в Иерусалим мы бы увидели старого человека, убелённого сединами не только от лет, но и переживаний за свой народ, народ который так и не хочет до конца понять его. А ведь он без остатка отдался на служение, вняв Божьему призыву. Ему очень хорошо жилось в Сузах, он работал в Центральной канцелярии был советником и другом самого царя. У него не было недостатка ни в чём. Он был окружён почётом, как среди иудеев, так и среди мидо-персов. Словом у него было всё о чём может мечтать любой человек. Но Ездра не был просто любым человеком, это действительно был человек, но человек ни просто как биологический вид, но как дитя Божье, созданное по Его образу и подобию. Исследуя в древних летописях судьбу своего народа он увидел, что если иудеи не вернутся всем сердцем к Господу, не начнут исследовать Его Слово, Слово дающее жизнь их ждёт гибель.