Но если у нас всего мало, то дети – сущее наказание. Он разбил стакан, и мы говорим: «Горе ты мое! Ну в кого ты такой уродился?» Жизнь наша не удалась и не состоялась, потому что дети то пачкают, то разрушают, то роняют, то разбивают, то плохо учатся, то спать не хотят – они нас все время мучают. Мы годами формируем в них комплекс неполноценности. Всю жизнь ты даешь им понять, что, если бы не они, ты жил бы намного счастливее. И ребенок растет в контексте, что, если бы не он, ты был бы гораздо спокойнее, не такой нервный, раздражительный и озабоченный. «Единственная причина, почему в жизни папа и мама не состоялись, – это я. Я их мучаю, терроризирую, тревожу, расстраиваю», – маленький ребенок несет этот громадный крест за чужое несчастье. Раз тащит на себе – ему тяжело. Чтобы его этот крест не раздавил, он начинает врать, придумывать всякие истории, оправдания или просто уходит (из дома или из жизни).

Самая подлая манипуляция ребенком звучит так: «Это я тебе купила на последние деньги. Мне ничего не надо». Цель – сделать ребенка зависимым, должным, а если еще глубже посмотреть – я не живу и тебе не дам. Любовь – это не жертвы, не контроль, не ревность, а свобода. Жертвенная любовь – обычная лажа. В жертвенности нет любви – в жертвенности есть страдания. Мы не можем пожертвовать своей жизнью для ребенка. Мы говорим так, когда у нас и этой самой жизни нет, и жертвовать нечем. Иногда мама больше ничего не умеет, кроме как играть роль «мамы». Что ей делать, если ребенок стал самостоятельным? Она без работы останется. И поэтому когда у ребенка проблемы, она радуется – она снова значима, нужна и хочет, чтобы ее за это любили.

В нашем родительском высокомерии мы считаем, что дети должны нас любить. Дети не должны. И когда бы они могли успеть задолжать? Когда у вас появился ребенок – это была ваша личная инициатива. Они вас за это любить не обязаны. Я помню, как мы с женой вернулись из гостей, а нашей дочери тогда было года два.