Самым удивительным было то, что не требовалось никаких усилий, чтобы запоминать новые слова. Они прочно застревали в ячейках памяти, не путаясь и не перемешиваясь друг с другом. За каких-нибудь два часа Редькин и его спутники запомнили около четырех тысяч слов, и когда урок закончился, они могли свободно понимать и говорить на этом языке.

Наконец колпаки поднялись к потолку, экран погас, и старик сказал:

— Ме ганц оготэ влопне дюфаль!

Коля без труда перевел эту фразу — «Мне кажется, этого вполне достаточно». Если учесть, что Редькин свободно овладел английским языком лишь к шестому классу, то результат двухчасового урока произвел на него огромное впечатление.

Тараканыч, который толком не знал ни одного языка, был поражен не меньше. Он удивленно качал головой и бормотал:

— Надо же! Оказывается, «нос» — это «кнобель», а «звезда» — «мери»… Никогда бы не подумал…

Старик поднялся, встал перед ними, сложив руки на груди, и заговорил:

— Приветствую вас на планете Ха-мизон! Меня зовут Мебиус. Это я построил машину, которая доставила вас сюда. Я не причиню вам зла.

— Так мы не на Земле? — воскликнул Редькин.

— Увы! — Мебиус развел руками. — Но не надо волноваться. Я вас не задержу. Вы должны помочь мне. — Он закрыл глаза и тихо произнес:

— Гибнет Ха-мизон, гибнет цивилизация…

Земляне в замешательстве смотрели на Мебиуса.

— Извините, — сказал Коля, — я не все понял. Если вы так могущественны, что умеете доставлять людей на свою планету, то чем же мы можем вам помочь?

— О мой брат по разуму, — печально ответил Мебиус, — нет ничего ошибочней, чем слепая вера в техническое могущество; мы погорели именно на этом. Мы слишком увлеклись научными победами, не заботясь о последствиях. Теперь мы пожинаем плоды… Вы все увидите и поймете… — Он всплакнул, снял бороду и, утерев ею слезы, сунул в задний карман трико. — Не обращайте внимания, бороды у нас выдают ученым… Чем известней ученый, тем длинней борода.