Мысль об улице подтолкнула Тайку к решительным действиям. Она смело распахнула дверь и шагнула в Ритину комнату. И вскрикнула от неожиданности, с таким грохотом захлопнулась дверь за ее спиной. А потом закричала от боли.

Бессовестная Ритка подстерегала ее прямо у порога. Не успела Тайка переступить его, как старшая сестра набросилась на нее и вцепилась в волосы.

При этом вела себя Ритка как… неандерталец! Кажется, так мама называла древних людей? Помнится, они давным-давно вымерли от собственной дикости.

Зато Ритка – нет. Ритка – живее живого.

– Ой-е-е… – пискнула Тайка, искренне сожалея о последнем.

Рита таскала несчастную Тайку по всей комнате и невнятно урчала от наслаждения. Пребольно дергала ее за спутанные рыжие кудряшки, еще и выкрикивала время от времени: «Н-ну, лахудра р-рыжая!» Или – «Оскальпирую на фиг, чтоб не подглядывала!» И – «Веснушки-то твои сейчас пообсыпятся, слышишь, стучат?»

Разъяренная Рита наматывала круги по комнате, Тайка едва успевала перебирать ногами. Тоненько повизгивала от боли и жалобно причитала:

– Маленьких бить нельзя! Это непедагогично!

– Очень даже педагогично, – сурово ответствовала Рита. Отвешивала Тайке очередной тумак и добавляла: – Чтоб не лазила, где не просят, и не болтала, что не надо!

– Но я же шутила! – умоляюще взывала к старшей сестре Тайка.

– Я тоже сейчас шучу, – радовалась схожести натур жестокосердная Рита. – Тебе нравится?

Десятилетняя Тайка на цыпочках едва поспевала за четырнадцатилетней Ритой и робко удивлялась крепости своих рыжих кудряшек.

«Другие волосы наверняка б уже выдрались с корнем, – мрачно размышляла она. – Белые, например, раз они самые красивые.

А мои – ничего, терпят».