Кроме того, как я теперь думаю, владыка Иаков меня испытывал. Видя мое рвение, он хотел, чтобы я тщательно взвесил все аргументы в пользу противоположного решения. Он знал: если мое намерение серьезно, я обязательно к нему вернусь. Так и произошло.

Между тем, незадолго до визита к владыке Иакову, я мало–помалу стал знакомиться с православными людьми. Вскоре после той самой памятной первой службы в лондонской «русской церкви» я стал студентом Оксфорда. Первые четыре года мы изучали классику — древнегреческих и латинских авторов — и немного — современную философию. Затем я остался еще на два года, чтобы изучать богословие. (Так сложилось, что я никогда не учился в англиканском теологическом колледже и не нес служения в Англиканской Церкви. ) В Оксфорде у меня появилась возможность встретиться с православными людьми лицом к лицу. В частности, мы познакомились с Николаем Зерновым, преподававшим у нас православную культуру. До сих пор я с огромным удовольствием вспоминаю о том, как радушно и щедро Николай и Милица Зерновы принимали своих многочисленных гостей, о веселой, непринужденной атмосфере, царившей в их доме. Там же я встретил отца (впоследствии архиепископа) Василия Кривошеина, служившего тогда в маленькой церкви в Оксфорде и готовившего свое классическое издание «Слов» преп. Симеона Нового Богослова. Передо мной открылся новый мир, когда я впервые услышал от него, как преп. Симеон описывает свои видения нетварного Божественного Света; постепенно я начинал осознавать, насколько важное место занимает в православном богословии тайна Преображения Христова.

Во время учебы в Оксфорде, под влиянием моего близкого школьного друга Дональда Олчина, я стал активно участвовать в жизни Содружества св.