Помни последняя твоя и во веки не согрешишь (Сир. 7, 39). Многие считают, что воспоминание о последнем часе отравит их земную жизнь. Но это вовсе не так. Память о смерти освящает дни земной жизни человека. Вечное освящает настоящее. Память о смерти – как бы лучи, сияющие из вечности в настоящее. Они согревают нашу душу, одухотворяют ее. Человек, взор которого устремлен в вечность, совсем иначе оценивает земную жизнь.

«Каплям подобно дождевным, злии и малии дние мои, летним обхождением оскудевающе, помалу исчезают уже» – говорится в каноне на исход души из тела. Скоротечно бегут минуты нашей жизни, из них слагаются часы, месяцы и годы. Мы и не заметим, как минует наша жизнь, как мимо нас стремительным вихрем пройдут все ее суетные события, великие и малые, почти не оставив никакого следа в сердце.

Кажется, совсем недавно мы были молоды, наслаждались всеми радостями жизни, а теперь уже на висках серебрится седина, знаменуя закат жизни, начало старости, близость смерти. Скоро, очень скоро, гораздо быстрее, чем кажется, настанет последний день. Он придет внезапно, как вор в ночи, когда его никто не ждет. Предстанет перед нами грозный вестник смерти и поведет душу за собою. Туда, откуда уже не возвращаются. Тогда настанет пробуждение от сна земной жизни и все пережитое, все, что так заботило и волновало нас, все сладкое и горькое, покажется нам не более, как ночным сновидением. Все суета сует,– сказал Екклезиаст.– Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется (Ек. 1, 2, 4-7).