первобытной магии славян; что Русский язык как язык, одухотворяющий собой наиболее полно сатанинскую магию, должен быть искоренен; что, примитивизируя письменность, православное государство и Церковь истребляли магию языка (от 43 букв кириллицы на клавиатуре пишущей машинки и 33 не осталось и исчезли выразительные возможности даже кириллицы, не говоря уже о возможностях Всеясветной грамоты жизнеречения с её 147 буквами, а вместе с ними сгинула и “магия”); что, стирая понятийные границы слов и отождествляя тем самым друг с другом разные понятия, как это показано на примере «язычества», «многобожия», «идолопоклонства», Церковь искореняла сатанизм. Но после этих слов не должно говорить о земном патриотизме Церкви и любви к своему языку БЛАГО-звучному и СИЛЬНОМУ после того, как Церковь его тысячу лет ослабляла сама и попустительствовала его ослаблению западными “просветителями”, особенно со времен Петра Первого. Нет причин и сетовать на катастрофичность истории в прошлом, настоящем и катастрофичные для России перспективы глобального правления хевры. Это — в хеврейском мировосприятии, выраженном в Библии, признаваемой священной Церковью, — искоренение сатанизма.

Во времена Всеясветной и ранней кириллицы учили грамоте: Г — «ГЛАГОЛ» «ДОБРО» «ЕСТЬ». Назвавшие “глаголем” орудие казни, “Г”-«образную» виселицу, в своем безумии не могли миновать казни, поскольку в языке, данном для жизнеречения, написанное и сказанное обладает властной силой и исполняется. Все послекрещенские катаклизмы в истории России, включая 1917 г. и перестройку, пустосвяты своим словоблудием, вызвали сами после того, как утратили понимание смысла, «объективно свойственного словам в живой речи: — замена следующих слов подчеркнутого текста» , взамен чего обрели веру в священность заморского писания, не задумываясь о том, что не всему писанному должно верить и следовать, поскольку безумие думать, что злые не творят зла. И не случайно существует русская поговорка: «Врет как по писанному» (В.Даль “Толковый Словарь Живого Великорусского языка”).