— Татьяна, где твои родители? — поинтересовался врач, во все глаза рассматривая Таньку, словно она была какой-то диковинной штукой.

— А я сама себе родитель, как Пеппи Длинныйчулок.

— Я спрашиваю серьезно.

— А я серьезно отвечаю. Мой папа — негритянский король, а мама — негритянская королева, а я, выходит, негритянская принцесса. Ой, то есть мы не «негритянские», а «африканские». Сейчас же нельзя говорить слово «негр», это не политкорректно.

Врачи переглянулись. Тот старый врач (между прочим, его звали Петр Серафимович) позвонил в Танькину школу и попросил к трубке классную руководительницу. Побеседовал с ней и положил трубку. Ошарашенно оглядел своих коллег:

— Ее родители действительно негритя… африканские короли.

— Ну, а я что говорила? — хмыкнула Танька. — Так что у меня там на снимке, не тяните резину.

Петр Серафимович стал подыскивать слова, а когда подыскал, то сказал:

— Понимаешь, деточка, у тебя… эээ… как бы помягче выразиться-то… у тебя, это… небольшой дефект… то есть ты… без головного мозга. Проще говоря — безмозглая.

Таньку после этих слов как током прошибло: «Сон! У меня же баба во сне мозг сожрала! Вот стерва такая!»

Но врачам говорить ничего не стала. Она решила, что это будет ее маленькой тайной. Это же так замечательно — иметь свою маленькую тайну!

— Как это — мозга нет? — поразилась Танька.

— А вот так — твоя черепная коробка совершенно пуста. В ней нет мозга.

Танька посмотрела в одну точку. Сконцентрировалась. На глаза навернулись предательские слезы.

— И что же мне теперь делать?…

— С чем? — не понял врач.

— Ну, с головой.

— Можно ничего не делать, а можно хранить в ней конфеты или, скажем, духи. Еще череп можно использовать как шкатулку для украшений, — посоветовал Петр Серафимович. — Живи, детка, и радуйся. Да, кстати, человеческие кости прочнее бетона, так что ты можешь еще головой бить орехи, заколачивать гвозди — все равно тебе нечего сотрясать. Это очень полезный дефектик.