Танька ничего ответить не смогла. Она хлопнулась в обморок.

Трень-трень-трень… — прозвенел будильник.

Танька вскочила с кровати как ужаленная и перекрестилась.

— Ну, блин, и приснится иногда… Так и скончаться можно от страха… — говорила она, приходя в себя после сна.

А дальше было не до сна — ее захватили предшкольные дела: то в ванну сходить, то покушать, то накраситься. Короче, когда она оказалась в школе, то опять вспомнила свой сон и, раскладывая на парте учебные принадлежности, поведала соседке по этой самой парте:

— Слышь, мне сегодня такое приснилось — помереть не встать!

— Да? И что же? — апатично поинтересовалась Галя. Да и вообще она всегда была какой-то чересчур апатичной. Порой даже противно становилось от ее апатии — ей скажешь что-нибудь потрясающее, а она в ответ: «Да?… Интересно… Эх…» И так всегда.

— А как будто мы возле Дубовой рощи играли в бадминтон — я, Машка, Юлька и Ленка. И вдруг я услышала жалобный плач, который доносился из рощи…

— Подожди-ка, — перебила Таньку Галя и поправила огромные толстые очки с залапанными стеклами, вечно сползающие на ее лоснящийся нос. — С какой это еще Машкой, Юлькой и Ленкой?

— Ой, ну, с Ленкой Шапитохиной, Машкой Забавиной и Юлькой Пузиковой, — быстро объяснила Танька, все больше вдохновляясь и продолжая свой захватывающий рассказ. — Я ж любопытная — иду я, короче, в рощу, выяснить, что это за фиговина такая, и вижу, что…

— Подожди-ка, — вновь влезла дотошная Галя. — Я так и не врубилась — кто такие эти Ленка Шапитохина, Машка Забавина и Юлька Пузикова?

На мгновение Танька замолчала. А потом рассердилась:

— Галь, умоляю, не будь тормозом, сколько уже можно? Если ты выпила тормозной жидкости — не скрывай, тут ничего такого нет, со всеми бывает. Я о наших одноклассницах говорю. Врубилась?

— Не, не врубилась.