Всю дорогу он молчал, чтобы не спрашивать. Только когда возникли два каменных бородача, поддерживавших балкон, Санчо сказал:

- Я буду подождать?

- Идем! - скомандовала Рита и распахнула дверь.

В углу комнаты стоял настоящий, от пола до потолка, двухлопастный пропеллер самолета. На светлом металле чернели зализы огня, а верхняя лопасть была погнута. Рядом с пропеллером обычные домашние предметы - стол под льняной скатертью, стулья в чехлах, сервант, в котором от шагов тренькали стаканы, - выглядели необычно. Казалось, они тоже попали в дом из тревожной стихии, где хлещет пламя разрывов и сухо свистят осколки зенитных снарядов.

- Можешь потрогать, - разрешила Рита.

Санчо с опаской протянул руку, словно боялся обжечься. Но пропеллер оказался холодным.

- Что это? - Санчо вопросительно посмотрел на подругу.

- Винт погибшего самолета.

- Летчик погиб?

- Нет... Он остался жив. А самолет разбился.

Санчо тревожно посмотрел на винт.

- Война? - спросил он.

- Нет, испытание... Теперь на боевых машинах винтов нет, - со знанием дела ответила Рита. - Это было давно.

Неподалеку от пропеллера на стене висела фотография, на которой был изображен военный летчик. Летчик был удивительно похож на Риту. Те же внимательные, чуть насмешливые глаза и прядь волос, выбившаяся из-под шлема.

- Это он? - спросил Санчо.

- Он, - сказала девочка. - Это он.

Санчо снова дотронулся до винта самолета, погибшего во время испытаний. Ему показалось, что он чувствует легкую дрожь напряженного металла и холодок воздушных струй, который во время полета срывается с лопастей.

Сбор отряда, которому предстояло заменить старинную вендетту, состоялся на следующий день.

Итак, произошла драка. Но драка, выходящая из ряда обычных мальчишеских столкновений. Советский мальчик разбил нос подданному иностранной державы. Вожатый отряда, десятиклассник Роман, обрисовал положение дел в таких сгущенных красках, что Алиса, девочка тихая и застенчивая, вдруг побледнела и спросила: