- Ребята, - проникновенно сказал я, - наше время истекло. Давайте прощаться.

Мы протянули друг другу руки.

- Куда бы мы ни попали и что бы с нами ни произошло, - торжественно произнес я, - давайте всегда помнить наше путешествие.

Мы крепко пожали друг другу руки.

- Пацаны, - взволнованно сказал Горох, - если лагерь будет рядом с Зеленым, заходите ко мне.

Мы с Генкой не ответили. Откуда нам знать, куда нас пошлют.

- Ребята, - тихо сказал Семка, - я буду вам письма писать.

Мы все посмотрели на Семку. Он даже не понимает, какой он счастливчик. Семка едет к Черному морю. Тому самому Черному морю, где светит такое солнце, которое в одну минуту любого сделает черным, как Черное море. И не просто едет, а летит. На самолете! На воздушном лайнере! А из нас никто еще не летал на самолете. Семке потрясающе повезло!

- На каком самолете ты летишь? - спросил я у Семки.

- На АН-10.

- Турбовинтовой! - Я восхищенно зацокал языком.

- Ну и что? - шмыгнул носом Семка.

Он прав, какое значение имеет название самолета, если Семка остается без друзей. И особенно без меня. Всегда были вместе, а тут на тебе - он летит на море, а я остаюсь на суше.

Над нами резко хлопнула, словно выстрелила, форточка.

- Сема, домой!

За первой форточкой - вторая:

- Геннадий, домой!

Потом и третья:

- Валерка, сколько тебе надо говорить!

И перекрывая все шумы, прилетело из дальнего конца двора:

- Колька, чтоб сию секунду был дома!

- Ребята! Воздушная тревога! По домам! - прошептал я.

Мы разбежались.

ГЛАВА ПЯТАЯ,

В КОТОРОЙ СПЕРВА ПОЯВЛЯЕТСЯ,

А ПОТОМ ПРОПАДАЕТ ЛИШНИЙ ОТРЯД

- Коробухин? - Приземистая тетенька, у которой на носу сидели очки, а на голове торчала пилотка из газеты с крупными черными заголовками, впилась в меня цепким взглядом. Было такое ощущение, как будто меня схватили за шиворот. - Знаю такого. Слыхала.