- Если я не буду глотать, - упрямо тянул свое Юрка, - у меня не получатся такие похожие стоны. А они нас всех спасают.

- Все ясно, - громко сказал Толька. - Пусть один Коробухин болеет на здоровье.

Договорились - завтра всем быть на ногах. А если спросят, почему так скоро, отвечать: на солнце перегрелись, а сегодня, то есть завтра, все прошло.

Утром 9-й отряд выбежал на зарядку. Если быть точным, то не весь отряд делал раз-два-три-четыре под музыку баяниста. Вы сами понимаете, что я продолжал болеть. Несмотря ни на что. Я был очень расстроен. У меня шевелились потрясающие идеи, как совершить такое, чтобы слава о нас прогремела на весь лагерь и даже на соседние. А теперь все расклеилось.

После завтрака пришел Аскольд.

- Здорово вы меня купили, - ухмыльнулся вожатый.

Я молчал.

- Ты еще борешься с болезнью? - спросил Аскольд.

- Борюсь, - упрямо произнес я.

- Ты хочешь полежать в кровати? - не отставал вожатый.

- Хочу, - решительно сказал я.

- Но, извини меня, это же глупо. - Аскольд расхохотался. - Можно заболеть, например, перед контрольной по алгебре. А сейчас же каникулы. Ребята это поняли быстрее тебя, председатель.

- Ну и пусть глупо, - ответил я. - А я буду болеть.

- Ну что ж, болей себе на здоровье, - спокойно сказал Аскольд. - Но предупреждаю - такой фокус у вас больше не пройдет.

Вожатый вышел из домика. Я снова остался один.

За окном призывно стучали мячи. Бегали и кричали ребята. Наконец, за окном сияло солнце. И я подумал, что болеть летом совсем неостроумно. Конечно, в каникулах целых три месяца. Конечно, каникулам еще конца не видно. Но провести их в постели недостойно настоящего мужчины. Поэтому я мгновенно выздоровел, оделся и уже собирался идти гулять, как дверь отворилась и в домик ввалился 9-й отряд.

Толька подошел ко мне и протянул руку:

- Мы тебя на первый раз прощаем. Но дай слово, что с сегодняшнего дня ты будешь делать только то, что мы захотим.