5. Взаимное обязательство не пользоваться никакой частью корейской территории для стратегических целей и не предпринимать на берегах Кореи никаких военных работ, могущих угрожать свободе плавания в Корейском проливе

6. Взаимное обязательство считать часть территории Кореи, лежащую к северу от 39-й параллели, нейтральной полосою, в которую ни одна из договаривающихся сторон не должна вводить войск.

7. Признание Японией Маньчжурии и ее побережья во всех отношениях вне сферы ее интересов.

8. Настоящее соглашение должно заменить все прежние соглашения между Россией и Японией относительно Кореи +34.

Как видно из подчеркнутых нами разноречий обоих проектов, русская сторона совершенно исключала Маньчжурию из сферы интересов Японии и предлагала соглашение только в отношении Кореи, где допускала ставший уже традицией временный ввод японских войск только с ведома России и не допускала образования плацдарма против России. Широкая зона, по исчислению японцев - в 200 миль, оставлялась нейтральной. Пункты о "стратегических целях" (первая часть ст. 5) и о "зоне" (ст. 6) и стали в дальнейшей дискуссии предметом спора - в корейской плоскости. Японская сторона, сразу сконструировавшая договор как корейско-маньчжурский, в Маньчжурии признавала только "железнодорожные интересы" России (и всяческие свои интересы в Корее), требовала "открытых дверей" (не только для торговли, как соглашалась Россия в своих декларациях Японии, Англии и США от 11 июля 1903 г., но и для промышленности всех наций) и собственной железной дороги из Кореи в Пекин; что же касается Кореи, Япония всецело хотела закрепить за собой создание корейской армии. В дальнейшем по маньчжурской линии спор свелся к "территориальной неприкосновенности" и "открытым дверям" в Маньчжурии, когда, наконец, русская сторона приняла этот спор.