декларации 11 июля 1903 г. - Б.Р.), требовать от нее подтверждения ее намерения уважать неприкосновенность Китая и торговую свободу Японии в Маньчжурии". А далее, спасая себя, предложил выбросить статью 7 в японской редакции и вместо нее добавить в ст. 8 после слов "этих интересов" - то, что только что было объявлено излишним, повернув это в свою пользу: "Поскольку эти меры не нарушают обязательства России уважать независимость и территориальную неприкосновенность Китая и трактатные права других держав (не одной Японии! Б.Р.) в отношении к свободе торгового оборота". Из Токио тотчас же (27 октября) ответили, как бы забыв свою собственную ст. 7, лишь бы поставить Лэнсдоуна в трудное положение: "Россия не согласится (на такое дополнение ст. 8. - Б.Р.), ибо русский посол не раз во время переговоров заявлял, что Россия никогда не вступит в договорное обязательство с одной или всеми державами о поддержании неприкосновенности Китая или уважении трактатных прав или торговых интересов этих держав в Китае. Она сделает декларацию по этому предмету, но не войдет ни в какое соглашение". Так как Япония, с другой стороны, "никогда не согласится на п. 7 русского проекта", то "отсюда видно, что мало надежды на благоприятный исход переговоров". Иными словами: нам придется воевать за нашу ст. 7, хотите ли вы, чтобы мы воевали за трактатные права "всех держав" (по вашей ст. 8)? Или вас удовлетворит односторонняя русская декларация, без договорного обязательства? В Лондоне, очевидно, не были готовы связать себя в этом пункте, и Лэнсдоун забил отбой, сообщив (28 октября) в Токио "на усмотрение" правительства: 1) "исключение русской ст. 7" и 2) следующее изменение, вместо только что предложенной японской ст. 8: "поскольку эти меры не нарушают японских трактатных прав или свободы торговли в Маньчжурии". Иными словами: будь по-вашему и воюйте, если хотите, за ваши интересы, а мы пока ни при чем (т.е., может быть, удовлетворимся и одной декларацией) +36.