Отчасти этим и объясняется, можно думать, что Лэнсдоун, давая свой ответ на токийский вызов, теперь же, 26 октября, обратился к посредничеству французов, чтобы снова вызвать Ламсдорфа на разговор, не удавшийся летом этого года. Но поманить русских перспективой соглашения с Англией хотя бы только по вопросу о Маньчжурии не значило ли одновременно развязать им в известной мере руки относительно Японии? Мы не знаем документально, дал ли Лэнсдоун Комуре совет адресоваться к Делькассэ или последний сам вызвал японского посла Мотоно на откровенность, но к приезду в Париж Ламсдорфа (28 октября), временно оставившего царя в Дармштадте, Мотоно имел уже инструкции Комуры, и Делькассэ оказался в самом фокусе англо-русско-японских переговоров.
Что в англо-японских отношениях не так-то уж все гладко, улавливали теперь и в Берлине. Там были убеждены, что "Япония хочет провести переговоры с Россией без английского вмешательства" (это было неверно), так как она понимает, что "Англия теперь больше склоняется к новообретенному французскому другу, чем к союзнице", что воевать с Россией "пришел теперь последний момент", а "позже английский союз может стать совсем иллюзорным" +42. Как раз в тот день, когда Комура дал инструкции Мотоно обратиться к Делькассэ (29 октября), Макдональд потратил много труда на то, чтобы вызвать в Токио японского министра на откровенность и в результате своих выспрашиваний "извлечь" из него следующее пессимистическое признание: он "не думает, что будет война, потому что русские не готовы и не хотят воевать", он "думает, что Россия в конце концов дает обязательство уважать суверенитет