Самое лондонское выступление Гаяси предпринято было после обсуждения его в Токио под председательством микадо в расширенном "тайном совете" в составе кабинета, высших государственных сановников, членов императорского дома и всех "старейших государственных людей" (т.е. Генро), в том числе Ито, Иноуэ и Мацукаты, не входивших в правящую группу маршала Ямагаты и считавшихся оппозиционерами умеренного, пацифистского оттенка. Это имело целью "показать", как объяснили англичанам, что "решение обратиться к России непосредственно" было "очевидно серьезным желанием не только императора и его правительства, но и представителей всех, кто пользуется влиянием в этой стране" +18.

Истолкованное французами как возвращение к участию в делах высшей политики, приглашение упомянутых трех государственных деятелей в "правительственные совещания" производило впечатление залога мирного поворота в японской политике, чего-то вроде тоже "нового курса" +19. На деле это было лишь способом парализовать возможный центр оппозиции привлечением к активной ответственности за предпринимаемую дипломатическую кампанию и войну.

Уже и до того Ито нельзя было считать стопроцентным пацифистом; теперь же за ним числилось политическое выступление, которое воинствующие милитаристы могли расценить только как воду на их мельницу. Это - его речь в марте 1903 г. на партийном собрании Сэйюкай, справедливо давшая "много пищи для тревожных слухов". В этой речи Ито, между прочим, сказал: "Мировые дела представляют крупные перемены за каждое десятилетие. Великая Сибирская железная дорога, соединяющая Крайний Восток с Крайним Западом, уже почти закончена, и разделявшее их расстояние может быть пройдено теперь в какие-нибудь две недели. Не следует забывать, что подобное сокращение расстояний требует от нас самого серьезного внимания с точки зрения национальной безопасности. Последнее улучшение в путях сообщения производит полную революцию в относительном положении народов.