«Нет ни одного имени, которое обнимало бы все естество Божие и было бы достаточно для того, чтобы выразить его вполне».

Кроме того, имена существуют не сами по себе. Имена всегда связаны с познающим, то есть связаны с субъектом познания, и они говорят не о вещах вообще — они говорят о предмете познания, т. е. они говорят о познаваемом для познающего.

Имена как бы устанавливают мерило наших суждений о предметах, и в этом смысле имена всегда суть «после вещей», т. е; они логически последуют вещам. Применительно к Богу это означает, что Бог познается постольку, поскольку Он открывает Себя в мире.

Святитель Григорий Богослов говорит: «Представлять себя знающим что есть Бог есть повреждение ума». Бог познается не в рассуждении того, что есть в Нем Самом, но что окрест Его»…

В 28 «Слове о богословии» (Слово 28, О богословии, ч. III, с. 27, 1846) святитель Григорий объясняет, почему невозможно' знать, что есть Бог?

«Божество, — говорит святитель Григорий, — необходимо будет ограничено, если Оно постигается мыслью. Ибо и понятие сие есть вид ограничения».

В самом деле, понятийное познание всегда связано с ограничением, дать определение чему-либо — это всегда означает подвести нечто конкретное к общему знаменателю, унифицировать, отбросив индивидуальные качества и свойства предмета.

Однако, если святитель Григорий Назианзин и святитель Василий Великий дали блестящую критику евномианства, то положительная разработка православного учения о богопознании принадлежит в большей части святителю Григорию Нисскому.

Свт. Григорий Нисский отмечает, что для Евномия познание есть «искусство слова», само богословие Евномий превратил в логический и философский анализ высказанных понятий. Однако, Божество, по святителю Григорию, находится «там, куда не восходит понятие».