Часам к десяти ртуть в градуснике почему-то поднялась на полградуса, так что на этот раз нам пришлось вытащить одну тетрадку и опустить лампу.

– Что за история с этой температурой? – удивлялся Мишка. – Ночью она все опускалась, а теперь почему-то полезла вверх.

До обеда нам еще раз пришлось опустить лампу, так как температура опять повысилась.

После обеда Мишка прилег на кушетке и снова заснул. Мне было скучно одному сидеть – я принес свои альбом для рисования и принялся рисовать Мишку, как он спит на кушетке. Спящих легче всего рисовать, потому что они лежат спокойно и не шевелятся.

Тут к нам пришел Костя Девяткин. Он увидел, что Мишка спит, и спрашивает:

– Что это у него, сонная болезнь?

– Нет, – говорю, – это он так просто спит. Костя принялся тормошить Мишку за плечо и как закричит:

– Вставать пора!

Мишка вскочил как ошпаренный.

– А? Что? Уже утро? – спрашивает.

– Какое утро? – засмеялся Костя. – Скоро вечер уже. Вставай скорей, пойдем гулять. Посмотри, солнышко светит! Весна! И воробьи поют.

– Нам гулять теперь некогда. У нас дело, – говорит Мишка.

– Какое дело?

– Очень, брат, важное дело.

Мишка подошел к инкубатору, взглянул на градусник и как закричит на меня:

– А ты что тут сидишь, как коза на базаре? Не видишь, что делается!

Я посмотрел на градусник – опять тридцать девять с половиной градусов!

Мишка поскорее понизил лампу.

– Если б я не проснулся, ты, наверно, до сорока бы догнал! – продолжал кричать он.

– Я же не виноват, что ты спишь все время.

– А я виноват, что я ночью не спал?

– Ну и я, – говорю, – не виноват. Костя увидел инкубатор и спрашивает:

– Что это вы, опять паровую машину делаете?

– Что ты! Разве паровая машина такая?

– А что это?

– Угадай.